НовостиПрессаКонтактыСсылкиФорум
 
Уголок Свирина
Мое любимое железное чудовище


Ты все про войну интересуешься, про бои, про оружие, технику, про жизнь нашу, но вот есть такой вопрос, что ни ты, ни кто-то другой из писателей как-то не поднимает. Что делать? Но для меня вопрос взаимоотношений с нашим оружием очень важным был.

Каких отношений? Будешь смеяться, но самых, что ни на есть человеческих. Не знаю, сказывал ли тебе кто, что наше оружие для нас в то время было больше, чем кусок железа пусть даже с самым сложным устройством.

В самом деле, если бы кто до войны мне сказал, что я буду со своим танком как с живым человеком разговаривать, посмеялся бы. Хотя помню, как дядя Володя разговаривал со своим трактором, как Нефедыч, водитель нашей колхозной «полуторки» ласково звал ее «Аннушка»… Но все это было в другой жизни. В моем детстве. А на фронт я попал уже взрослым. Хоть, по сути, был еще в сущности пацаном. Призвали меня зимой сорок третьего, но на фронт я попал только в июне – под Курск. А до того учился. На все училище было у нас только три исправных танка. Немецкий средний, да две легкие «шестьдесятки». Было, правда, еще две Т-34 и один Т-26, но они стояли сломанные. По ним мы изучали матчасть, но вождение – только на Т-60. Немецкий же использовали только для изучения уязвимых мест и упражнения в стрельбе в движении.

Все время учебы я относился к исправным танкам отрицательно. В самом деле – тесные узкие коробки, куда мы умудрялись влезать втроем и из которых толком ничего не видно. Т-34 казался лучше. В нем мы только имитировали бой и понятно, что сидеть в Т-34 на месте нам нравилось больше.

А на фронте в бригаде я вдруг понял, что танков на мою долю нет. Бригада только что была в боях и понесла потери. Ну мы-то, пацаны из училищ пришли, а танков пока еще нет. Армия пополняется и не одна. И вот тут я вдруг понял, что могу остаться «безлошадным». А что это значит для пацана? Это значит, ошиваться в тылу, пока другие будут воевать и получать ордена! Этого я потерпеть никак не мог. Но вот от ремонтников пришел латаный-перелатаный Т-34. В нем погибли уже два экипажа, и по всем приметам третий экипаж ждала та же участь. Понятно, что никто не хотел испытывать судьбу. Слава Богу, что я ничего не знал об этой примете и, ни минуты не думая, согласился взять его.


Возможно, что именно этот выбор и спас мою жизнь, а может быть, последующие события повлияли на все. Короче, мое затянувшееся ожидание «своего» танка и заплатки на его броне, подвинули меня к нему… Как-то вечером я сидел возле танка и мне представилось, что ему, видимо, было очень больно, когда немецкие снаряды пробивали его броню. Вот с тех пор и стал его очеловечивать. А потом заметил, что также поступают и другие наши ребята. Многие давали своим танкам имена своих любимых, жен, детей, героев фильмов. Кто-то разговаривал с танком вечером, читали танкам письма, рассказывали друг другу о том, какие бзики отпустил их подопечный.

Если их любимую машину подбивали, то покидали ее только при пожаре, а если пожара не было, то в танке оставался один-двое, а остальные располагались тут же оборонять своего боевого коня. Ведь пехота легко могла подобраться в мертвых зонах.

А в сорок третьем эта тактика принесла дополнительные потери. Во-первых, у немцев появились длинноствольные «семьдесят пять», которые легко достреливали не горящие «тридцатьчетверки». Охраняя свои танки, погибли мои соученики – боевые друзья: Володька Прошин, Димка Серегин, Сашка Дуров, Юрка Белов, Армен Степанян, Семка Трофимов со своими экипажами. Причем все погибли за три дня боев.

Меня Бог миловал. Мой танк подбили на краю леса у Шепелевки, причем вскоре пришли наши пехотинцы, которые не дали приблизиться немецким гренадерам из «Великой Германии», а вечером помогли ремонтникам пробраться к нам и потом охраняли нас, пока шел ремонт.

Погиб мой танк уже возле границы СССР и я получил вместо него Т-34-85. Но с новым танком не сложилось. Эта «восемьдесят пятка» прожила у меня всего месяц. Может быть, поэтому, я не успел привыкнуть к ней. А может быть, все дело в том, что танков стало так много, что поврежденную машину было проще бросить и пересесть на новую, чем отдавать в ремроту и ждать возвращения.

Вот с этого танка и началась у нас новая линия поведения экипажа при подбитии. Теперь мы вылетали из танка, как пробка из бутылки шампанского, если только было подозрение в пробитии брони. Ну а выскочив, мы уже не заботились охраной танка, но только желанием побыстрее отойти к своим. А там, понятно, чаще всего боевой экипаж не оставался с пустыми руками.
Редко когда несколько дней удавалось нам отдохнуть в «безлошадных», чаще всего уже на следующий день мы опять шли в бой на новой машине, или же на танке, полученном из ремонта.
И что-то не помню я ни одного случая, чтобы наш экипаж, что выбрался из подбитого танка, схватывался врукопашную с немецким экипажем, как это показано в «Освобождении». Не до боев врукопашную нам было. До своих бы добраться. Не раз я видел немецких танкистов, что вылезли из своего танка, но в прицел пулемета, когда косил их, а вот когда однажды в сорок четвертом столкнулись с такими же, как и мы лишенцами, то разошлись с ними без выстрелов.

По мотивам рассказов бывшего старшего лейтенанта Николая Васильевича Сяплина, командира танка 112-й танковой бригады, 6-го танкового корпуса.

Запись, расшифровка и литературная обработка М. Свирина

[вернуться на главную страницу раздела]

Все материалы раздела
Об игре
Общее описание
Второе издание
Дневники
Битвы
Тактика
Конкурсы
Уголок Свирина
Энциклопедия
Техника
Стрелковое оружие
Униформа
Галерея
Скриншоты
Фотографии
Artwork
Wallpapers
Файлы
Обновления
Видео
Моды и миссии
Разное


Copyright © Фирма "1С". Все права защищены.